Глава 5. Котосвидание

Фридкес ждал ее у подоконника в вальяжной позе рок-музыканта и черной косухе, что в мерзлый ноябрь было опрометчиво, но очень ему к лицу

— Покажешь, что ты мне нарисовала? – спросил он протяжно, задрав подбородок.

— В другой жизни. – Алиса пыталась подавить улыбку.

Она решительно зашагала по коридору. Фридкес обогнал ее спереди и стал идти задом наперед.

— Что? Это секрет? – на этот раз он улыбнулся в 32 зуба.

Алиса остановилась, прижав к груди картину:

— Ладно, — согласилась она, слегка нахмурив брови. — Покажу, но при одном условии.

— Если я тебя поцелую? – он сделал шаг вперед, и она уже слышала его запах – он пах дождем в летний зной.

Ее пульс ускорился.

— Если покажешь мне свои носки, — Алиса произнесла эту фразу с ненужным волнением.

— Что? Прямо здесь показать? Хочешь узнать тайну моих носков?

Он встал перед ней во весь свой почти двухметровый рост. Натянул на лицо солидное выражение. Задрал одну ногу и стащил с ноги черный др мартинс, обнажив свой бессчастный носок – домашней вязки, в финском стиле, с новогодним оленем.

— Довольна? Носки связала моя мама. Ну, — улыбнулся он, — я не хотел ее расстраивать.

У Алисы дрожал нос – она еле сдерживала смех.

— И блондинка бросила тебя из-за носков?

— Она лайкала меня, а не любила. Так что… в принципе, носки тут не при чем, — с гневным смехом выдавил из себя рокер. — Может, найдем лучшее место, чтобы обсудить… мои носки? И, кстати, показывай уже картину!

Алиса развернула лист. Секунд пять Фридкес молча смотрел на картину, а затем задержал взгляд на тонких белых запястьях художницы. Ее робко-покатые плечи, нежная россыпь веснушек вокруг носа, рыжие кудряшки… он растерялся. Но уже через несколько секунд пришел в себя:

— Идем во Fridays?

— У меня есть идея получше. – она ускорила шаг, и Фридкесу пришлось снова ее догонять.

— Что за идея? – не унимался рокер.

— А это секрет.

Она уже спускалась вниз по лестнице, и рокер поравнялся с ней. Когда они оба вышли из школы, Фридкес взял у нее из рук картину. Алиса была не против.  Молча и весело они прокатились две остановки до котейни. Это было тайное место силы Алисы. Здесь подавали дрянной кофе за бешеные деньги, но любимым его делали хвостатые хозяева заведения: приземистый манчкин, респектабельный скотишолд, суровый мейнкун и шоколадный рэгдол. Да, главенствовали в этом заведении коты и кошки. Перед входом в котейню Фридкес исполнил короткую пародию на учтивый жест кавалера, открывающего дверь перед дамой.

— Куда ты меня притащила? – рокер ошеломленно разглядывал интерьер кафе.

Усатые взбирались на гостей, прыгали по декоративным деревьям, лезли в мягкие подвесные домики и всем своим видом демонстрировали, что хозяева в этом кафе они, а не кто-нибудь еще.

— Мой кот социофоб, — сказала Алиса, когда они заняли столик. — А еще он ест оливки. Без косточек.

— Тебе мало своего кота- социофоба, любителя оливок? И что мы будем делать посреди этого кошачьего царства? – Фридкес сморщил нос, но его недовольство было скорее напускным.

— Ты бы хотел, чтобы Галлахеры помирились? – Алиса перешла в режим самоинициативы в разговоре, к которому прибегала лишь в редких случаях, как правило, это была хорошая попытка скрыть собственное волнение.

— Я думал, что об их существовании знают только чуваки из 90-х. Ну и я. – он все еще оглядывался по сторонам и дернулся от неожиданности, когда мейнкун Карабай прыгнул ему на плечо. – А ты наглая котяра. – сказал он, почесывая коту подбородок. –  Конечно, было бы круто снова увидеть их вместе. Лиам хочет этого больше. Я думаю, он очень человечен и фантастически крут.

 

— Почему ты надел носки с оленем? Ведь ты знал, что все будут над тобой смеяться.

— А мне по фиг. Я не хотел огорчать маму. – рокер отпил из чашки. – Что это? Кофе? Пахнет как мой дедушка Мендель.

— Твоего дедушку зовут Мендель? – Алиса еле удержалась от смеха.

— Это мамин папа.

— А мама? Она знала, что твои носки станут темой дня?

— Иногда мне кажется, что она специально устроила для меня эту провокацию, — ответил он, сминая салфетку.

— Хотела проверить, насколько ты готов ее поддержать?

Он пожал плечами.

— Ты немного загнула, но… с мамой трудно, даже от ее взгляда многих плющит — он запнулся и добавил с принужденной улыбкой – Но она у меня крутая!  А ты… какая? В смысле… расскажи о себе. Родители, наверное, в восторге от твоих картин.

Она искоса посмотрела на него.

— Вообще-то, они думают, что я чокнутая – ношусь с этими красками и мольбертом целый день. Папа занят тем, что подыскивает мне парня.

— Он в адеквате? Ты и сама без него обойдешься.

— Он на своей волне. Женился на маме сразу после школы. Они были одноклассниками. Думает, что и я должна пойти по их стопам. Считают себя образцово-показательной семьей, хай мидл класс: офисный умник и привлекательная домохозяйка.

— Из цветка гвоздь не сделаешь, — Фридкес посмотрел на нее так, как будто давно с ней знаком и знал о ней то, чего не знает она. В этом взгляде было много всего намешано: и твердость, и нежность, и соучастие. – Слушай, я думаю, что ты клевая. Нет, серьезно. И веснушки у тебя, как будто тебя солнце поцеловало.

Алиса вглядывалась в его лицо. Когда он улыбается, у него теплеет взгляд. И она не хочет, чтобы сейчас это волшебство улетучилось, чтобы магия исчезла из-за какой-нибудь обыденной, ненужной фразы, и поэтому она зажмурила глаза, как перед прыжком на стометровую глубину, перегнулась через маленький круглый столик и быстро поцеловала его в губы. Через секунду она снова откинулась на спинку дурацкого неустойчивого стула. Фридкес застыл с ложкой в руках. Бросил ложку на поднос, резко отодвинул стул, вытащил Алису из-за стола и поцеловал ее в губы, но это был уже настоящий, горячий поцелуй. Он разогнал ее сердце до 117 ударов в минуту и словно дозировал огонь, который спалил бы все вокруг.

Когда он разжал свои объятия, они оба почувствовали себя слегка неловко. Коты внезапно перестали интересовать посетителей. Объектом интереса стали уже они. Так что им пришлось немедленно сесть и молча допивать свой кофе.

— Ты играешь каверы или пишешь музыку сам? – Алиса задала вопрос после продолжительной паузы.

— Я уже написал песни для своего альбома. Думаю над иллюстрацией к заглавному треку. Как насчет твоей картины?

Алиса вконец растерялась. Пока она мешкала с ответом, Фридкес добавил:

— Я участвую в новогодней съемке для школьной газеты. Можно перенести картину как принт на футболку. Думаю, это было бы круто.

— Ты хочешь сняться для школьной газеты в футболке с изображением моей картины? – переспросила Алиса, чувствуя нереальность происходящего.

— Почему бы и нет? – он тепло улыбнулся.

Потом они еще долго и много говорили. О музыке. О том, как немодно стало идти против толпы. И, даже когда нерасторопный официант уронил поднос с посудой, и чашки с блюдцами разлетелась на осколки, Алиса и Фридкес ничего не заметили. Напоследок Алиса нарисовала Фридкеса в профиль на обратной стороне чека. Он бережно сложил чек и сунул его в карман. Они решили сфотографировать картину на профессиональную камеру Фридкеса, а затем отправить в фирму, которая за день изготовит футболку с принтом.

 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.